США меняют грантовую дипломатию на коммерческую. Именно так можно охарактеризовать итоги визита госсекретаря США Марка Рубио в Самарканд и переговоров в формате «С5+1» – Директор центра экспертных инициатив «Ой Ордо» Игорь Шестаков специально для «Азиатского Экспресса».

Сам Рубио признал, что на протяжении последних 20 лет Вашингтон не уделял Центральной Азии должного внимания.

На мой взгляд, один из главных итогов этих встреч заключается в новой региональной политике США в Центральной Азии. При Дональде Трампе прежние нарративы о продвижении демократии и встречи высокопоставленных американских чиновников с представителями НПО и СМИ потеряли актуальность.

Для бизнесмена и прагматика Трампа важнее экономические интересы, включая доступ к сырьевым ресурсам и сокращение влияния Китая в Центральной Азии.

Именно поэтому переговорная повестка между главами внешнеполитических ведомств стран региона и их американским коллегой была сосредоточена прежде всего на экономике и торговле. Среди ключевых направлений — редкоземельные металлы, создание площадок для внедрения искусственного интеллекта, развитие общего финансового рынка и сотрудничество в сфере транспортных коммуникаций, внедрение цифровых технологий. Но, безусловно, «рулит» в американской повестке критически важное сырье, которое нужно Пекину. США готовы вкладывать в данное направление миллиарды долларов.

Если говорить об итогах переговоров, то основной акцент в экономическом сотрудничестве был сделан на Узбекистане. Стороны достигли договорённостей на сумму $12 млрд. Это значительный объём, однако необходимо понимать разницу между соглашениями и меморандумом, с одной стороны, и реальными проектами, которые действительно будут реализованы, — с другой.

Отдельного внимания заслуживает состав американской делегации. В Самарканд прибыли около 300 бизнесменов, включая представителей ведущих компаний США. Для встреч в формате «С5+1» это новый масштаб участия деловых кругов. Сам факт столь представительной бизнес-делегации подчёркивает, что внешняя политика администрации Трампа строится на коммерческой дипломатии.

Однако за этим «праздником американского бизнеса» стоит и вполне конкретная экономическая реальность. Товарооборот ЦА с Китаем составляет $106 млрд, с Россией превышает $45 млрд, тогда как с США едва достигает $5 млрд. В случае Кыргызстана показатели ещё скромнее — они исчисляются десятками миллионов долларов.

Таким образом, громкие заявления Рубио о перспективах сотрудничества пока заметно расходятся с фактическими объёмами торговли. В определённой степени происходящее можно рассматривать и как политическую рекламу администрации Трампа накануне важных политических событий в самих США, когда будут подводиться итоги его президентства.

При этом принципиально важно, что Вашингтон постепенно отходит от образа исключительно идеологического партнёра, выступающего с позиции продвижения демократии. Теперь США стремятся позиционировать себя прежде всего как торгово-экономического партнёра, заинтересованного во взаимовыгодном сотрудничестве. Именно этот подход регулярно звучал в заявлениях Рубио.

Но насколько такое партнёрство действительно окажется выгодным для Центральной Азии? Ответ на этот вопрос будет зависеть не от заявлений, а от конкретных результатов, в том числе от динамики товарооборота, которая пока остаётся довольно скромной.

В любом случае итоги саммита в Самарканде следует рассматривать и как подготовку к возможному визиту Трампа в Центральную Азию в 2027 году.

Еще один любопытный момент: ранее чиновники США уделяли большое внимание соблюдению санкций. На нынешних переговорах я не заметил, чтобы Рубио делал акцент на санкционной повестке. Напротив, США стремились показать себя партнёром, заинтересованным в установлении доверительных и взаимовыгодных отношений.

Насколько эти намерения воплотятся в жизнь, покажет время. Но стремление США укрепить свои позиции в Центральной Азии очевидно.

t.me