Директор центра экспертных инициатив «Ой Ордо», Игорь Шестаков специально для Азиатского Экспресса

Ситуация вокруг обязательного медицинского страхования граждан Евразийского союза наглядно демонстрирует кризис общественного восприятия ЕАЭС как в РФ, так и в КР. На самом деле тема того, чтобы граждане Кыргызстана, работающие в РФ, а также их родственники, проживающие вместе с ними, получали равные права в сфере медицинского обслуживания, обсуждается в Бишкеке уже не первый год. Этот вопрос поднимался представителями Министерства труда и социальной защиты КР на круглых столах ЦЭИ «Ой ОРДО» ещё в 2024 году. Тогда подчёркивалось, что КР выполняет свои обязательства в рамках ЕАЭС по обеспечению равных прав на медицинское обслуживание и одновременно добивается симметричного решения этого вопроса со стороны РФ.

Лично у меня в РФ с медпомощью проблем не было — платная, как и в КР в большинстве случаев. Ситуация носит скорее рабочий характер и могла быть решена в ЕЭК без бурного медийного резонанса, который возник после появления информации в СМИ КР. Тем не менее именно данная дискуссия, связанная с обращением кабмина КР в арбитражный суд ЕАЭС, чётко показала принципиально разное восприятие ЕАЭС в РФ и в КР.

Например, ряд известных российских политологов и журналистов фактически смешали в одну категорию граждан ЕАЭС и граждан стран ЦА, не проводя между ними никакого различия. Кыргызстанцы по-прежнему мигранты, а не работники, как записано в положениях ЕАЭС. Данный момент наглядно демонстрирует, что в российской экспертной и медийной повестке зачастую отсутствует понимание разницы между уроженцами ЦА в целом и гражданами стран, входящих в ЕАЭС.

По сути, и работник, и его ближайшие родственники являются гражданами государств ЕАЭС. Это принципиально важный момент для осмысления интеграционных процессов, которые не должны сводиться исключительно к торговле и экспорту продукции. На одном только товарообороте в интеграцию не уедешь. Если рассматривать ЕАЭС как масштабное интеграционное объединение не только экономического, но и идеологического характера, то подобные вопросы выглядят абсолютно закономерными. Здесь показателен пример ЕС, где нет разграничений по принципу, кто работник, а кто член его семьи. Там все являются гражданами ЕС и пользуются соответствующими преференциями. ЕС также имеет единое информпространство. Данную модель Брюссель явно заимствовал в СССР, как и единую валюту. Именно такие решения делают интеграцию реальной, а не формальной.

Однако у ЕАЭС сегодня отсутствует идеологическая база. Нет чётких ценностных ориентиров и союзнических координат, вокруг которых могло бы формироваться общее идеологическое пространство. Все попытки создать единое общественное и информационное пространство носят фрагментарный характер. В отличие, например, от ОТГ, которая в последние два года выстраивает схему братских отношений и тюркского единства. В ЕАЭС такого единства нет, и, что самое важное, нет системной попытки его сформировать.

Евразийская интеграция потеряла экспертные и медийные структуры: в 2017-м ЕЭК сотрудничала с аналитиками, работал научный совет — всё свернули. Вместо них — «народная дипломатия» вроде Ассамблеи народов Евразии: красивые отчёты, но реального сближения обществ нет. Имитация мягкой силы вместо дела.

В итоге кризис идентичности и идеологии в Евразийском союзе лишь нарастает, что объективно усиливает позиции других интеграционных форматов, включая ОТГ в ЦА. Миграционная и социальная повестка, в том числе вопросы медицинского обеспечения, как раз и являются ключевыми элементами мягкой силы ЕАЭС и повышают статус этой организации в обществе. Но, к сожалению, в ЕЭК до сих пор не в полной мере осознают значение этих факторов для будущего союза. Нужно создавать аналитические и медийные консорциумы стран — участниц. Подключение к евразийской повестке таких организаций, как АНО «Евразия», выглядит как попытка латания идеологических «дыр» без особого результата.

t.me