Новый виток конфликта вокруг Ирана, начавшийся в конце февраля с массированной американо-израильской военной атаки, перешел в затяжную фазу. Расчеты Вашингтона и Иерусалима на быструю кампанию не оправдались: вместо краткосрочной операции возникла конфронтация, которая требует все больше ресурсов и вовлекает внешние силы. Для стран Шанхайской организации сотрудничества, где Иран является полноправным участником, кризис на Ближнем Востоке представляет прямую угрозу стабильности на Евразийском континенте. После серии военных столкновений в данный момент времени Вашингтон и Тегеран достигли предварительной договоренности о временном прекращении огня.

В конце марта в войну официально вступили йеменские хуситы — группировка, поддерживаемая Тегераном. 28 марта они запустили баллистическую ракету в сторону Израиля, тем самым открыв третий фронт. В ответ США направили на Ближний Восток экспедиционные силы в составе 2500 морских пехотинцев с десантной группы USS Tripoli. Иран, в свою очередь, нанес удар по военной базе в Саудовской Аравии, ранив около двух десятков американских военнослужащих и повредив самолеты. За месяц боевых действий погибло более 1340 человек, включая 175 иранских школьниц, а 3,2 миллиона человек стали перемещенными лицами. В начале апреля иранские ракеты впервые с начала противостояния прорвали систему ПВО Израиля и нанесли удары по жилым кварталам Хайфы и Тель-Авива, разрушив многоквартирные дома и повредив нефтеперерабатывающие заводы. По израильским данным, с начала войны Тегеран выпустил около 500 ракет, из которых по меньшей мере 14 поразили густонаселенные районы.

Иранский конфликт перестал быть региональным. Хуситы угрожают блокировать Баб-эль-Мандебский пролив, через который проходит 12 процентов мировой торговли, создавая «двойное удушение» вместе с контролем Ирана над Ормузским проливом. Европейский союз, как сообщает испанская газета El País, уже готовится к возможному энергетическому кризису, рассматривая ограничения на отопление и кондиционирование, переход на удаленную работу и нормирование расхода топлива.

Война на истощение обходится дорого всем сторонам. Американские расходы на военную операцию против Ирана превысили 420 миллиардов долларов. В первые шесть дней было потрачено 113 миллиардов, в дальнейшем ежедневные затраты составили около 10 миллиардов долларов. Пентагон израсходовал почти тысячу крылатых ракет Tomahawk, что составляет четверть всех имеющихся запасов. При текущих темпах расходования около 850 ракет в месяц становится ясно, что запасы Tomahawk будут исчерпаны через 3,7 месяца. А производство новых ракет занимает два года.

Военные действия на Ближнем Востоке продемонстрировали: «зонтики безопасности» в виде американских баз оказались дырявыми. Ракетные обстрелы и атаки дронов из Ирана поражали не только сами базы, но и гражданскую и сырьевую инфраструктуру арабских стран — ОАЭ, Кувейта, Бахрейна, Катара. Особенно тревожна для правительства Вашингтона диспропорция затрат на оборону. Иранские баллистические ракеты стоят около 200 тысяч долларов, дроны — всего 20 тысяч. Один вечер перехвата этих целей обходится США и Израилю в 285 миллионов долларов. Соотношение затрат достигает 70 к 1 в пользу Ирана. Противник воюет дешево, перехватчик обороняется дорого, и это создает устойчивую модель истощения. Армия обороны Израиля, по признанию начальника генштаба Эяля Замира, находится на грани коллапса. Нехватка личного состава составляет 15 тысяч человек, из них боевых — более 7 тысяч. Система ПВО Arrow-3 израсходовала большую часть запаса: осталось около 30 перехватчиков, которых при текущей интенсивности боев хватит на 10 дней.

Косвенные потери не менее значительны. Через Ормузский пролив проходит примерно пятая часть мировых поставок нефти. Сегодня судоходство там фактически остановлено. Масштаб перебоев превосходит нефтяные шоки 1970-х годов, когда кризисы лишали рынок 4–6 процентов поставок. Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков в интервью НСН отметил, что текущий конфликт способен значительно ускорить глобальную инфляцию и создать угрозу для стабильности мировой экономики. Если нефтяная инфраструктура стран-производителей будет повреждена настолько, что восстановление займет несколько месяцев, цены на нефть могут достичь рекордных отметок.

Для стран ШОС, особенно территориально близких к Ближнему Востоку, существует еще один уровень риска. Война уже развернулась в информационной плоскости, где в качестве мишеней выступают соседние с Ираном государства. По данным аналитиков, сразу после начала открытого противостояния между Тегераном и Тель-Авивом в мессенджере Telegram началась массированная кампания дезинформации, нацеленная на затягивание в конфликт Азербайджан. Пропагандистские материалы также преимущественно распространяются на фарси и армянском, но аналогичные схемы могут быть применены и к странам Центральной Азии — тем более что публикации на казахском, кыргызском и узбекском языках, призванные втянуть регион в конфликт, уже фиксируются.

В отличие от информационной войны, иранское руководство на практике подчеркивает приверженность мирному урегулированию и взаимодействию в рамках ШОС. На саммите организации в Тяньцзине в сентябре 2025 года иранский президент Масуд Пезешкиан призвал углублять сотрудничество для укрепления финансовой устойчивости и содействия миру. Иран также выступил с инициативой усилить механизм «Специальных счетов и расчетов ШОС» как практический инструмент для смягчения последствий незаконных санкций.

Шанхайская организация сотрудничества уже отреагировала на ближневосточный кризис. В начале марта 2026 года страны-участницы Союза выразили серьезную озабоченность вооруженным нападением на Иран и подчеркнули необходимость обеспечения суверенитета, безопасности и территориальной целостности Исламской Республики. Генеральный секретарь ШОС Нурлан Ермекбаев в интервью ТАСС 6 апреля отметил, что организация последовательно выступает за разрешение любых конфликтов исключительно политико-дипломатическими средствами, а ее государства-члены подтвердили приверженность принципам уважения суверенитета, независимости и территориальной целостности. Однако одних политических заявлений недостаточно. Как признал сам Ермекбаев, в настоящее время такие заявления являются единственным инструментом ШОС для реагирования на ситуации, угрожающие миру и безопасности. Организация готова предоставить площадку для переговоров по урегулированию ситуации на Ближнем Востоке, но для этого необходимо решение стран-участниц.

Примечательно, что организация уже провела первые совместные антитеррористические учения на территории Ирана. В декабре 2025 года прошли пятидневные маневры «Саханд-антитеррор-2025» под эгидой Региональной антитеррористической структуры ШОС. Учения имели скорее политическое, чем военное значение, но сам факт их проведения на фоне растущей напряженности говорит о потенциале взаимодействия.

Иран, Пакистан, Россия, Китай, Индия, страны Центральной Азии — члены одной организации. И все они так или иначе уже затронуты конфликтом. Перед ШОС сегодня стоит несколько конкретных задач. Во-первых, выработать консолидированную позицию по предотвращению дальнейшей эскалации. Во-вторых, использовать экономический и транзитный потенциал организации для смягчения последствий энергетического кризиса — через координацию поставок энергоносителей и поддержание торговых маршрутов. В-третьих, усилить информационное противодействие попыткам втянуть страны Центральной Азии в войну через пропагандистские кампании. Наконец, вполне вероятно, что на базе ШОС сложится реальная переговорная площадка для деэскалации. Боевые действия на Ближнем Востоке продемонстрировали, что ни одна из воюющих сторон не может добиться быстрой победы, а цена затяжной войны становится непосильной даже для сверхдержав. Именно согласованная позиция участников ШОС, подкрепленная конкретными механизмами взаимодействия, может стать решающим фактором в снижении угрозы глобального конфликта.

snob.kg