Каспийское море продолжает устойчиво мелеть, что вызывает все большую обеспокоенность. Все чаще его состояние сравнивают с Аральским морем, поскольку оба водоема сталкиваются со схожими вызовами, включая сокращение притока воды, усиление испарения, деградацию прибрежных экосистем и снижение биоразнообразия. Вместе с тем причины и масштабы этих процессов различаются.

Ниже рассмотрены основные факторы обмеления Каспия, возможные последствия и уроки, а также опыт Аральского моря, который может быть использован для предотвращения развития аналогичного экологического кризиса.

Уровень Каспия определяется водным балансом замкнутого бассейна: приток, более 80% которого формирует Волга, испарение с поверхности моря и осадки. Мультимодальный анализ на основе CMIP6  показывает устойчиво отрицательный водный баланс на протяжении XXI века, поскольку рост испарения опережает рост осадков в границах водосбора. Диапазон климатически обусловленного снижения составляет от 2 до 21 м к 2100 году в зависимости от сценария эмиссий; отдельные исследования также указывают, что при определенных сценариях и модельных допущениях снижение может быть значительнее.

Глобальность проблемы и Тегеранская конвенция

Каспий представляет собой бессточный водоем, окруженный пятью государствами и питаемый реками, водосборы которых охватывают еще большее число стран. Управление его водным балансом фактически зависит от решений, принимаемых далеко за пределами прикаспийских государств, а также регулирования стока Волги, водозабора для орошения и промышленности выше по течению. Действующая Тегеранская конвенция формирует рамку регионального экологического сотрудничества пяти прикаспийских государств, однако не охватывает вопросы регулирования стока питающих рек и не содержит обязывающих лимитов водозабора, что оставляет ключевой драйвер обмеления вне зоны прямого регионального регулирования. Следовательно, реакция на кризис должна строиться не только на прибрежной, но и на бассейновой логике управления.

Даже консервативный сценарий снижения уровня на 5-10 м способен резко сократить площадь существующих охраняемых акваторий и критических местообитаний. При таком снижении существующее покрытие морских охраняемых территорий может сократиться до 94%, а значительная часть гражданской и промышленной инфраструктуры окажется нерелевантной текущей береговой линии. Экономические риски концентрируются вокруг портовой инфраструктуры, трубопроводов и прибрежных промышленных объектов, спроектированных под текущую линию берега, а также рыболовства. Социальные последствия для прибрежных сообществ связаны с сокращением доступа к порту, изменением условий рыболовства и риском миграции населения при ускорении деградации.

В среднесрочной перспективе, на горизонте двух-семи лет, следует проработать расширение мандата Тегеранской конвенции либо разработку дополнительного протокола, охватывающего сток питающих рек и совместный мониторинг водозабора. Также важно сформировать механизм раннего предупреждения и адаптивного управления на основе регулярно обновляемых климатических и гидрологических моделей. Параллельно целесообразно запустить пилотные проекты защиты и восстановления дельтовых и водно-болотных экосистем северного Каспия, адаптировав гидротехнический и институциональный опыт Кокаральского проекта под иную гидрологию.

Аральский сценарий для Каспия

Сопоставление Каспия с Аральским морем оправдано в части механизмов деградации: в обоих случаях наблюдаются сокращение притока пресной воды, рост испарения и засоления, деградация дельт и нерестилищ, а также экономические потери для прибрежных сообществ. Вместе с тем принципиальные различия не позволяют говорить о тождественности сценариев. Аральская катастрофа была вызвана прежде всего плановым отводом стока Амударьи и Сырдарьи на орошение хлопковых полей, управленческим решением, тогда как для Каспия климатический фактор в виде роста испарения на сегодняшний день оценивается как доминирующий, а антропогенная составляющая как усиливающая, но не первопричинная. Различаются и масштабы систем: Арал -сравнительно небольшой, полностью замкнутый водоём, распавшийся на изолированные части, тогда как Каспий остаётся крупнейшим в мире водоёмом со сложной батиметрией, в котором мелководная северная часть уязвима значительно быстрее южной глубоководной. Отличается и институциональный контекст: аральский кризис разворачивался в условиях двух постсоветских государств без развитой договорной базы, тогда как вокруг Каспия действует, хотя и с ограниченным мандатом, Тегеранская конвенция при участии пяти государств.

Из этих различий следует избирательность применимых уроков. Опыт Северного Арала показывает, что поэтапная защита наиболее ценных участков экосистемы дает измеримый эффект даже без восстановления системы целиком: после строительства дамбы Кокарал в 2005 году уровень Северного Арала вырос, соленость снизилась, восстановились отдельные виды рыб и промысловый вылов, а сочетание гидротехнических мер, международного финансирования и постоянного мониторинга оказалось эффективнее разрозненных шагов. Вместе с тем инженерные решения, примененные на Арале, возведение дамб и разделение водоёма на изолированные части, были ответом на уже произошедшее почти полное исчезновение южной части моря и потому не могут быть напрямую перенесены на Каспий. Для Каспия актуальна задача предотвращения, а не постфактум-реставрации: речь должна идти об управлении водозабором и заблаговременной адаптации инфраструктуры, а не о восстановлении уже исчезнувшей акватории.

Проведенный анализ позволяет заключить, что дальнейшее реагирование на кризис должно опираться не только на защитные и адаптационные меры на Каспии, но и на институциональный опыт региона — прежде всего на опыт Международного фонда спасения Арала (МФСА), старейшего в Центральной Азии механизма межгосударственного водного сотрудничества.

Опыт Международного фонда спасения Арала

В долгосрочной перспективе, представляется оправданным институционализировать региональный механизм управления водным балансом Каспия по аналогии с Международным фондом спасения Арала, с участием стран верхнего течения питающих рек. Следует интегрировать восстановление Аральского бассейна и адаптацию Каспия в единую региональную повестку водной безопасности как взаимодополняющие, а не изолированные направления. Также необходимо обеспечить долгосрочное, а не разовое финансирование научного мониторинга и прогнозных моделей.

В условиях нарастающих региональных водных вызовов представляется целесообразным укрепление роли МФСА как ключевой площадки для координации совместных инициатив государств Центральной Азии. Эффективность деятельности Фонда во многом зависит от полноценного участия и конструктивного взаимодействия всех стран региона, а также заинтересованных международных партнеров.

Кыргызстан приостановил свое участие в деятельности МФСА в 2016 году, указав на то, что в действующем виде Фонд не учитывает гидроэнергетические аспекты водопользования и интересы отдельных государств региона, а предлагавшиеся страной реформы не были реализованы. Вместе с тем участие президента Кыргызской Республики в заседании Совета глав государств — учредителей МФСА в Астане в апреле 2026 года, в ходе которого прозвучали предложения по реформированию мандата Фонда и была подтверждена готовность страны к конструктивному взаимодействию с другими государствами-учредителями, свидетельствует о постепенном сближении позиций сторон.

В этой связи особую актуальность приобретает восстановление полноценного участия Кыргызской Республики, ранее приостановившей свою деятельность в МФСА, что способствовало бы повышению эффективности регионального сотрудничества в сфере водной безопасности.

Айханым Бекбарыс қызы, независимый исследователь