Эксперт Станислав Притчин — о Центральной Азии в условиях турбулентности

В условиях роста турбулентности на международной арене, расширения географии, частотности и масштабов конфликтов ни одна страна, ни один субрегион не может оставаться полноценной тихой гаванью, не ощущая влияния полыхающих повсеместно конфликтов и кризисов. Не исключение и Центральная Азия, занимающая стратегически важное положение в центре Евразии.

Стержневое положение Центральной Азии и делает его наиболее уязвимым в условиях роста конфликтности на международной арене.

Дело в том, что один из основных драйверов социально-экономического развития Центральной Азии — ее расположение на перекрестке действующих и потенциальных логистических, добывающих и промышленных проектов, реализация и успешное функционирование которых, в свою очередь, зависят от глобальной инвестиционной стабильности, поступательного экономического роста основных центров силы, положительной динамики мировой торговли. А именно этого сейчас не хватает миру в целом и Центральной Азии в частности.

Иранский, афгано-пакистанский, пакистано-индийский и украинский кризисы, несмотря на относительную географическую близость, напрямую страны Центральной Азии не затронули (оставляем за скобками удары ВСУ по нефтеперекачивающим терминалам Каспийского трубопроводного консорциума в Новороссийске и нефтепроводу «Дружба», которые негативно повлияли на экспорт нефти Казахстана).

Глобальное влияние кризисов уже сейчас ставит под вопрос перспективы реализации ряда важнейших для региона стратегических проектов, в первую очередь в транспортно-логистической сфере.

Углубление конфликта между Афганистаном и Пакистаном в среднесрочной перспективе ставит крест на наиболее перспективном для региона проекте Трансафганской железной дороги, которая должна была стать логистическим мостом между Южной и Центральной Азией.

Масштаб и глубина кризиса вокруг Ирана и, как следствие, блокировка Ормузского пролива ставят вопросы о шансах МТК «Север—Юг», который должен был стать связующим звеном между Евросоюзом, Россией и странами Центральной Азии с бассейном Индийского океана.

В нынешней конфигурации работающими экспортными направлениями остаются традиционные северные направления через Россию либо медианные через Китай и западный «Срединный коридор». Последний — наиболее уязвимый, так как требует серьезных инвестиций в расшивку узких инфраструктурных мест в портах Каспия (необходимы расширение мощностей портов, закупка кранов для контейнеров, расширение транспортного флота), а также в железные дороги Южного Кавказа, пропускная способность которых остается пока крайне низкой.

Возникают вопросы не столько инвестиционных рисков (эту ношу в основном берут на себя сами страны региона), а политических, особенно в случае со строительством «Маршрута Трампа», который в нынешних реалиях выглядит как крайне маловероятный проект из-за позиции Ирана. Без этого участка пропускная способность «Срединного коридора» будет полностью зависеть от мощности маршрута Баку—Тбилиси—Карс.

С другой стороны, с учетом риска мировой рецессии и потенциального снижения торговли между основными экономическими центрами запрос на транзитный потенциал Центральной Азии если и не снизится, то, вероятнее всего, не будет иметь в нынешних условиях перспектив качественного роста. Это, в свою очередь, снижает шансы стран Центральной Азии стать полноценным транспортно-логистическим хабом Евразии. Региону нужно искать новые точки экономического роста в условиях обострения конкуренции за реальные инвестиции и осторожности инвесторов.

Странам Центральной Азии в современных реалиях предстоит переосмыслить перспективность новых геополитических проектов и своих приоритетов на международной арене.

В условиях неопределенности внутриполитической ситуации в США и все возрастающей конфликтности американской внешней политики проекты Дональда Трампа, в частности «Совет мира», становятся не только бесперспективными с точки зрения достижения заявленных целей, но и во многом токсичными для стран-участниц, так как имиджево увязывают их с американскими авантюрами на мировой арене.

Другой пример: рост конкуренции за доступ к природным ресурсам Центральной Азии, в первую очередь к критическим минералам, создает риски закрепления неоколониального характера отношений с Западом, так как использование навязанного американскими и европейскими корпорациями соглашения о разделе продукции при освоении месторождений критических минералов создает крайне невыгодные условия раздела прибыли для стран региона.

В то же время обязательства по масштабной закупке продукции американских компаний не создают новых возможностей для развития региона, скорее наоборот. Возрастают риски ухудшения отношений с традиционными стратегическими партнерами, качественно вырастает внешняя финансовая зависимость от покупки американских товаров без соответствующего вклада в экономический рост.

Нынешний этап обострения конфликтности на международной арене ставит целый комплекс вопросов и вызовов перед центральноазиатскими республиками, на которые они вынуждены тем или иным образом отвечать, чтобы сохранять возможности для дальнейшего экономического роста и сложившийся баланс отношений с крупными игроками.

www.kommersant.ru