25 августа 2026 года президент Украины Владимир Зеленский официально подтвердил, что Великобритания и Франция согласовали передачу Украине лицензий на производство крылатых ракет Storm Shadow и SCALP. Премьер-министр Великобритании Энди Бернем во время своего первого зарубежного визита в Киев лично передал техническую документацию. Франция, в свою очередь, несколькими днями ранее сняла ограничения на передачу соответствующих технологий, а президент Эмманюэль Макрон подтвердил разблокировку лицензий на производство SCALP.

Решение выходит далеко за рамки очередной партии вооружений. Впервые в истории НАТО западная держава передаёт стране, находящейся в состоянии вооружённого конфликта, технологию производства дальнобойных ракет, которая ранее считалась «священной коровой» даже для ближайших союзников. Теперь страна, ведущая войну, получает возможность самостоятельно выпускать дальнобойные ракеты западного производства.

Для Центральной Азии эта история важна не только с точки зрения военной политики. Любое дальнейшее расширение конфликта отражается на регионе через цены на топливо, работу транспортных маршрутов и стоимость товаров. Экономики центральноазиатских стран десятилетиями строились вокруг российской энергетической и транспортной инфраструктуры. Поэтому события, происходящие за тысячи километров от их границ, довольно быстро становятся проблемой местных рынков.

До сих пор Украина получала Storm Shadow и SCALP из ограниченных запасов Великобритании, Франции и Италии. Производство Storm Shadow было остановлено ещё в конце первого десятилетия XXI века. В июле 2025 года компании MBDA пришлось заново запускать производственные линии, простаивавшие около 15 лет. Французский премьер-министр Себастьян Лекорню говорил, что эти ракеты уже «доказали свою эффективность в современных высокоинтенсивных боевых условиях».

Теперь речь идёт о создании производственной линии непосредственно на Украине. Франция и Украина рассчитывают запустить её до конца 2026 года. Однако между передачей лицензии и появлением серийных ракет есть большая технологическая дистанция. В конструкции используются компоненты от множества поставщиков, а сама ракета представляет собой сложную систему, производство которой невозможно наладить одним решением правительства. Поэтому первые ракеты украинского производства, скорее всего, появятся не раньше 2027 года. Для выхода на серьёзные объёмы может уйти ещё больше времени. Но даже если производство поначалу будет ограниченным, политическое значение решения от этого не уменьшается. Создан прецедент, который способен подтолкнуть союзников Украины к дальнейшей передаче военных технологий. В перспективе подобный подход может распространиться и на другие системы, включая Patriot.

Москва отреагировала на решение практически сразу. 24 августа пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что Великобритания «методично и регулярно подливает масло в огонь» и делает всё, чтобы не допустить «даже малейшего продвижения в процессе мирного урегулирования». Передачу лицензии он назвал крайне негативным решением.

В то время как геополитические аналитики обсуждают военные аспекты передачи ракетных технологий, страны Центральной Азии уже ощущают материальные последствия конфликта. Основными проблемами стали перебои с топливом и осложнение транспортного транзита. Украинские атаки на российскую нефтепереработку, наряду с другими факторами, привели к сокращению производства нефтепродуктов. В июне 2026 года переработка на российских НПЗ снизилась примерно до 4,1 млн баррелей в сутки, а выпуск бензина — примерно на 25% год к году. На этом фоне Россия ввела и продлила ограничения на экспорт отдельных видов топлива.

Для стран ЦА, которые в значительной степени зависят от российских поставок, это создало дополнительные риски. Особенно заметно они проявились в Кыргызстане, где более 90% импортируемого бензина поступает из России. Дефицит отдельных марок топлива летом сопровождался ростом цен, ограничением экспорта и поиском альтернативных поставщиков. Поставки из Китая и Белоруссии пока значительно уступают российским объёмам. В Таджикистане, импортирующем до 84% нефтепродуктов из России, ограничения также привели к удорожанию топлива и перебоям с дизелем. В Узбекистане цены на бензин достигли рекордных значений, несмотря на существенное увеличение российского импорта. Казахстан оказался относительно устойчивее благодаря собственной нефтедобыче и переработке, но также продлил ограничения на экспорт бензина.

Вторым направлением, по которому эскалация конфликта бьёт по Центральной Азии, является транспортная логистика. Согласно аналитическим материалам Carnegie Endowment за июнь 2026 года, ситуация сложилась парадоксальная.

Исторически значительная часть торговых потоков ЦА на мировые рынки проходила по Северному коридору, связывающему регион с Европой через Россию и Белоруссию. После усиления санкционного давления на Россию в 2022 году государства Центральной Азии начали активнее искать способы снизить зависимость от российского транзитного направления. Однако спустя четыре года все усилия региона сошли на нет. Альтернативные пути через Иран, Афганистан и Пакистан оказались заблокированы военными конфликтами, начавшимися во всех трёх странах.

Примечательно, что удары США по Ирану сделали даже обложенную санкциями Россию более привлекательным транзитным партнёром. Как отмечают эксперты Carnegie, внутри центральноазиатских обществ даже на пятом году войны на Украине многие продолжают исходить из того, что проще подождать, когда поставки по Северному коридору вернутся к довоенным объёмам.

Энергетический кризис в ЦА усугубляется глобальными последствиями закрытия Ормузского пролива из-за войны США против Ирана. Как отмечает The National Interest, более 500 млн баррелей сырой нефти и конденсата были выведены с мирового рынка с начала войны — крупнейшее нарушение энергоснабжения в современной истории. Всемирный банк прогнозирует замедление экономического роста в развивающихся странах среднеазиатского региона из-за совокупных последствий конфликтов. Ожидается, что нефть Brent в 2026 году продолжит стоить в среднем $88–100 за баррель.

Интересы Центральной Азии и России в вопросе прекращения конфликта объективно совпадают. Для региона каждая эскалация имеет материальные последствия, включая рост цен на топливо, нарушение логистики, сокращение денежных переводов от трудовых мигрантов, которые составляют до 40–45% ВВП Таджикистана и до 20–25% ВВП Кыргызстана. Страны ЦА десятилетиями выстраивали экономические связи с Россией. На неё приходится от 12% до 26% экспорта каждой из стран региона. Российские инвестиции и транспортная инфраструктура, построенная ещё в советский период, представляют собой реальные факторы, которые невозможно игнорировать при принятии политических решений.

Государства Центральной Азии объективно заинтересованы в прекращении конфликта на Украине. Каждый новый виток эскалации, включая передачу лицензий на производство Storm Shadow, отдаляет возвращение к довоенной стабильности и увеличивает экономические потери региона.

На фоне усиления напряженности переговоры остаются единственным разумным выходом. Россия неоднократно заявляла о готовности к диалогу. Однако передача технологий Storm Shadow, напротив, отдаляет перспективу стабилизации. Как отметила Захарова, западные политики, «решившие ещё больше нагнетать обстановку», понесут за это полную ответственность. Страны Центральной Азии оказались в сложной ситуации. Их традиционные торговые маршруты заблокированы войнами, альтернативные направления остаются недоступными, а главный экономический партнёр, Россия, продолжает нести бремя конфликта, который западные державы целенаправленно накаляют. В этих условиях регион объективно заинтересован в прекращении эскалации, возвращении за стол переговоров и установлении мира, который позволит восстановить разрушенные цепочки поставок и стабилизировать цены на топливо. Передача технологий Storm Shadow представляет собой шаг в противоположном направлении. Последствия данного решения уже сегодня ощущаются на рынках ЦА и в дальнейшем могут оказаться ещё более масштабными и болезненными.

snob.kg