Кыргызстан долгое время считался маяком свободы на постсоветском пространстве. Он же стал рекордсменом по числу государственных переворотов. Единственный президент, которого не свергли, — Алмазбек Атамбаев, но и он оказался в тюрьме уже после отставки. Впрочем, за последние несколько лет республика сильно изменилась.

О том, чем сегодня живет Кыргызстан, корреспонденту «Евразии сегодня» Игорю Селезнёву рассказал директор Центра экспертных инициатив «Ой Ордо» Игорь Шестаков.

— Кыргызстан долгое время позиционировал себя как самая демократически развитая страна Центральной Азии, чуть ли не образец свободы. Однако республика пережила череду госпереворотов. Сейчас страну возглавил Садыр Жапаров, отказавшийся от парламентской модели. Почему она не прижилась и в каком направлении движется государство?

— С обретением независимости Кыргызстан действительно называли островком демократии, и речь шла не только о Центральной Азии, но и обо всем СНГ. Это проявлялось в обилии неправительственных организаций — они множились как грибы. Сам первый президент Аскар Акаев говорил, что республика стала страной НПО. Думаю, ему было выгодно создавать и поддерживать образ ученика западной демократии: за это щедро платили. Однако в 2005 году такая стратегия дала сбой. Власти до сих пор спорят, была ли та смена власти революцией или переворотом. Но сам Акаев обвинил во всем Запад: «Я их привел, они же меня и скинули».

Режим Курманбека Бакиева продержался недолго. Кыргызстан из «маяка демократии» превратился в страну перманентных митингов. В 2010-м Бакиева свергли, а спустя несколько лет Алмазбек Атамбаев инициировал переход к парламентской республике. Но и этот эксперимент провалился.

Парламентаризм задумывался как прививка от революционных потрясений, однако выборы 2020 года вновь привели к перевороту. Ключевой проблемой стало отсутствие тех, кто готов брать на себя ответственность. Формально управлять должен был парламент, но реальная власть оставалась у президента. Наложившись на пандемию коронавируса, система дала сбой.

Сегодня Кыргызстан под руководством Садыра Жапарова вернулся к президентской форме правления. Политическая активность заметно снизилась, зато выросли экономические показатели — бюджет сформирован с профицитом. Общество в целом пришло к выводу: стабильность важнее митингов. К тому же в эпоху «островка демократии» главным достижением страны были сотни тысяч трудовых мигрантов, уезжавших в Россию. Люди голосовали ногами. Сейчас ситуация меняется.

— В последние годы государства Центральной Азии активно выстраивают диалог: урегулируют границы, договариваются об обмене ресурсами, упрощают транзит товаров и людей. В Москве главы Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана получили орден Льва Толстого за вклад в укрепление мира и безопасности в регионе. Чем вызвано такое сближение на фоне глобального хаоса? Как оцениваете его перспективы?

— События на кыргызско-таджикской границе в 2021–2022 годах — это уже не приграничные стычки, а полномасштабные боевые действия с участием не только пограничников. Они серьезно подрывали безопасность обеих стран и всей Центральной Азии, поскольку ситуацией могли воспользоваться террористические группировки, в том числе из Афганистана. К тому же конфронтация негативно сказывалась на авторитете ОДКБ.

Чтобы не допустить эскалации, к переговорному процессу подключились Узбекистан, Казахстан и Россия. В итоге Жапаров и Эмомали Рахмон заключили историческое соглашение, положившее конец обоюдным территориальным претензиям. Благодаря этому, пока в других регионах полыхают войны, Центральная Азия сохраняет стабильность.

Тем не менее нерешенные проблемы остаются. Одна из самых острых — сокращение водных ресурсов. Чтобы справиться с этим вызовом, региону нужны партнеры, способные предоставить современные технологии.

— Дональд Трамп выступает одним из разрушителей привычного миропорядка. Он угрожает бомбить Иран, строит планы по захвату Канады и Гренландии, а также, по некоторым данным, участвовал в похищении президента Венесуэлы Николаса Мадуро. Свои действия он объясняет борьбой за демократию и американские интересы. При этом власти Кыргызстана не скрывают желания привлечь как можно больше инвестиций из США. Нет ли риска, что однажды Вашингтон потребует от Бишкека полного подчинения, учитывая сотрудничество республики с Китаем и Россией?

— Всемогущество США часто преувеличивают. Одно дело — медийная картинка, и совсем другое — реальная политика. Например, Мадуро удалось выкрасть лишь благодаря предательству венесуэльской элиты. С Ираном ситуация схожа: куда больше проблем Тегерану создают его собственные решения, нежели давление Вашингтона.

Что касается американо-китайского противостояния, его линия может пройти через Центральную Азию. Неслучайно Трамп начал проявлять к региону повышенное внимание. Однако пока с его стороны мы видим лишь меморандумы. Нужно дождаться реальных дел. На данный момент США ужесточают визовый режим, что серьезно осложняет поездки для наших предпринимателей. Китай же остается крупнейшим инвестором, его позиции в регионе крайне сильны, и предпосылок для их ослабления не наблюдается.

— Как Кыргызстан чувствует себя в ЕАЭС? Насколько членство в союзе значимо для экономической стабильности республики? Недавно появилась информация, что Бишкек то ли подал в суд ЕЭК из-за непредоставления родственникам трудовых мигрантов полисов ОМС, то ли запросил консультацию. Насколько серьезна эта проблема и чем грозит ее нерешение в пользу Кыргызстана?

— На официальном уровне отношение к евразийской интеграции вполне позитивное. На последнем саммите Жапаров отметил хорошие темпы экономического роста и перспективы союза.

Однако проблемы существуют. Например, предприятия швейной отрасли, ориентированные на экспорт в Россию, жалуются, что новые правила ЕАЭС сокращают поставки. А ведь это флагманское направление кыргызской экономики.

Кроме того, на массовое восприятие интеграции негативно влияет отношение россиян к трудовым мигрантам. Хотя здесь есть вопросы и к правительству Кыргызстана — не вполне ясно, какие меры оно принимает для решения этой проблемы.

До сих пор не решен вопрос гармонизации национальных законодательств. Законы стран — участниц ЕАЭС зачастую противоречат друг другу. Этой проблеме уже более десяти лет.

Но самое главное — исчез фактор народной дипломатии. Когда союз только создавался, кыргызская диаспора в России активно агитировала за вступление, рассчитывая, что жизнь сотен тысяч соотечественников станет проще: облегчится пересечение границ, трудоустройство, условия проживания. Однако сегодня у ЕАЭС появился серьезный конкурент — Организация тюркских государств (ОТГ). В Евразийском союзе мы так и остались для России мигрантами, хотя по статусу мы такие же работники, как и россияне. Турки же, напротив, делают ставку на братство и общее информационное пространство. Пока они занимаются идеологией, но этого достаточно, чтобы подорвать имидж ЕАЭС, сосредоточенного исключительно на экономике.

Понятно, почему Россия ужесточила борьбу с нелегальной миграцией. Однако под раздачу попадают и кыргызстанцы. Для многих россиян больше нет разницы, входит страна в ЕАЭС или нет. На общественное восприятие союза это влияет крайне негативно. Полагаю, сегодня пора говорить не столько об экономических достижениях, сколько о кризисе восприятия евразийской повестки. В России эту тему тоже необходимо поднимать: предложения депутатских групп о введении визового режима взаимопониманию отнюдь не способствуют.

— Как думаете, Кыргызстан исчерпал лимит на перевороты или они все еще возможны? Что нужно сделать, чтобы их предотвратить?

— При Жапарове и его соратнике Камчыбеке Ташиеве общественная жизнь в Кыргызстане значительно деполитизировалась. Граждане осознали, что митинги не улучшают социально-экономическое положение. Явка на выборах резко сократилась — в связи с этим даже звучат предложения штрафовать за отказ от голосования.

Внешнее влияние на республику сведено к минимуму. Государство заинтересовано в том, чтобы НПО занимались исключительно социальными, а не политическими вопросами.

В конечном счете многое зависит от социально-экономического положения граждан. Трудовая миграция сохраняется: люди по-прежнему уезжают в поисках лучшей доли. Президент работает над тем, чтобы вернуть их, но к чему приведут его экономические проекты, покажет время.

eurasia.today