Последние годы Евразийский экономический союз развивается в условиях, которые его создатели вряд ли могли предвидеть. Геополитическая напряжённость, масштабные санкции против двух ключевых участников, таких как Россия и Белоруссия, а также необходимость адаптировать интеграционные механизмы к новой реальности, стали для объединения серьёзным испытанием.

Одновременно перед остальными членами Союза возникла непростая дилемма: как сохранить глубину экономических связей с Россией, оставаясь при этом защищёнными от вторичных рисков и не теряя многолетние торгово-инвестиционные нити с западными партнёрами.

Санкционная дуга, сомкнувшаяся вокруг Москвы и Минска, затронула финансовый сектор, технологии, логистику. Обе страны были вынуждены начать перестройку внешнеэкономических связей, поиск новых рынков и маршрутов поставок. В таких условиях ЕАЭС, задуманный как сугубо экономический проект, обрёл новое измерение — он стал механизмом взаимной поддержки и пространством относительной стабильности. Как отметил президент России Владимир Путин, подводя итоги десятилетия развития ЕАЭС, объём взаимной торговли стран Союза вырос почти вдвое — с 45 до 89 млрд долларов, а совокупный ВВП увеличился с 1,6 до 2,5 трлн долларов. Казалось бы, статистика говорит сама за себя, но именно за этими цифрами скрывается главное противоречие сегодняшнего дня.

Для Казахстана, Кыргызстана и Армении, чьи экономики десятилетиями переплетены с российской, санкционное воздействие на Москву создало зону повышенной уязвимости. Их бизнес интегрирован в общие производственные цепочки, рынки труда зависят от российского спроса и денежных переводов, транспортные коридоры проходят через российскую территорию. И, вместе с тем, данные государства заинтересованы в сохранении связей с Европой и США, в доступе к западным финансовым институтам и технологиям.

Последние два-три года страны ЕАЭС пытались придерживаться сбалансированного курса. Казахстан, чья позиция в этом смысле наиболее показательна, официально подтверждал приверженность союзническим обязательствам, но одновременно давал западным партнёрам сигналы о намерении строго соблюдать санкционные режимы. Армения, оказавшаяся в сложной геополитической ситуации, пыталась сочетать членство в ЕАЭС с развитием отношений с Европейским союзом. Кыргызстан, чья экономика наиболее чувствительна к изменениям в таможенном регулировании, стремился сохранить стабильность товарных потоков, минимизируя трения с внешними контрагентами.

Сохранение этого непростого равновесия требует всё более значительных усилий. Западные страны, а именно США и Евросоюз, последовательно ужесточают давление на государства, входящие в Евразийский экономический союз, пытаясь перекрыть пути обхода антироссийских санкций. Наиболее болезненным ударом стали финансовые ограничения. В рамках 19-го пакета санкций Евросоюза, принятого в октябре 2025 года, под ограничения попали четыре банка из Казахстана и Таджикистана, а также два банка из Кыргызстана: «Толубай» и «Евразийский сберегательный банк». Как пояснил посланник ЕС по санкциям Дэвид О’Салливан, речь идёт не о заморозке активов внутри этих стран, а о запрете на корреспондентские отношения с европейскими банками. Дипломат, находясь с визитом в Бишкеке, заявил, что ограничения фактически отрезают банки от системы SWIFT.

Ещё раньше, в августе 2025 года, Великобритания ввела ограничения против финансовых структур Кыргызстана, включая криптовалютные сети, указав, что Россия обратилась к кыргызскому финансовому сектору для проведения средств через непрозрачные каналы, в том числе с использованием криптовалют. В результате для Кыргызстана любая деятельность, связанная с виртуальными активами, теперь сопряжена с высоким риском вторичных санкций.

Финансовый натиск дополняется отраслевыми ограничениями в энергетике и промышленности, которые напрямую затрагивают логистические и промышленные компании стран ЕАЭС, сотрудничающие с Россией. В 2025 году ЕС ввел полный запрет на импорт российского сжиженного природного газа (с отсрочкой до 2027 года), а также на его транспортировку в третьи страны с использованием европейских страховых и брокерских услуг. В октябре 2025 года США внесли «Роснефть» и «Лукойл» в список SDN (Specially Designated Nationals), что означает: любая компания из Казахстана или Армении, взаимодействующая с данными гигантами, подвергается риску вторичных американских санкций.

Наиболее остро для Кыргызстана и Казахстана ощущается давление на экспорт и импорт, прежде всего через строгий контроль за реэкспортом. Их экономики оказались между необходимостью поддерживать торговлю с Россией и усиленным воздействием со стороны Запада. В начале 2026 года Евросоюз, в очередной раз демонстрируя метод запугивания, пригрозил Кыргызстану применением вторичных санкций.

В таких условиях страны-участницы ЕАЭС всё отчётливее осознают ценность экономической интеграции внутри Союза. Она позволяет компенсировать внешние риски и получать конкретные, измеримые результаты. Так, доля расчётов в национальных валютах между странами ЕАЭС достигла 93%, что снижает транзакционные издержки и валютные риски, уменьшает зависимость от внешней финансовой инфраструктуры, создавая предсказуемость контрактов и упрощая расчёты для бизнеса. Председатель Коллегии ЕЭК Бакытжан Сагинтаев подчеркнул, что именно этот фактор во многом обеспечивает устойчивость экономических связей внутри Союза. Ту же тенденцию отметил глава ВТБ Андрей Костин, по его словам, в расчетах России с Китаем и Индией доля национальных валют почти достигла 100%, тогда как в торговле со странами ЕАЭС она составляет порядка 90%.

Внешнеэкономический контур Союза тоже набирает обороты. 2025 год оказался рекордным по количеству заключённых торговых соглашений. Были подписаны договоры о свободной торговле с Индонезией, ОАЭ и Монголией, а соглашение с Ираном перешло в полноценный формат и вступило в силу. Активно продвигаются переговоры с Индией, параллельно рассматривается возможность договорённости с Тунисом. За счёт этого для ЕАЭС открываются новые экспортные маршруты от Персидского залива до Юго-Восточной Азии, что позволяет расширять и диверсифицировать спрос на промышленную и сельскохозяйственную продукцию.

Намечается движение вперёд и в энергетике. Разработана форма договора о присоединении к торговле электроэнергией в рамках ЕАЭС, составлены индикативные балансы нефти, газа и нефтепродуктов на ближайшие три года, подготовлен план развития общего газового рынка. Всё это — кирпичики в фундаменте того самого «общего экономического пространства», о котором говорилось в учредительных документах Союза.

Сложности на внутренних границах ЕАЭС осенью 2025 года, связанные с усилением таможенного контроля, стали стимулом к системным решениям. Главным итогом этих событий стало осознание всеми участниками: таможенное оформление не должно переходить с внешних границ Союза на внутренние. Принцип единого таможенного пространства нуждается в укреплении через цифровизацию и прозрачность. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев, принимая председательство в ЕАЭС на 2026 год, выступил с конструктивной программой, направленной именно на устранение подобных рисков. В своём обращении к главам государств-членов он подчеркнул недопустимость использования таможенного контроля как инструмента давления внутри объединения и предложил перейти к принципиально новой модели управления грузопотоками. Речь идёт о создании интегрированной системы на базе искусственного интеллекта, которая позволит сделать логистику «бесшовной» — без лишних задержек и бюрократических барьеров. Такая платформа, по замыслу казахстанской стороны, сократит сроки доставки, снизит издержки бизнеса и, что самое важное, автоматически обеспечит соблюдение всех требований, исключив ручное регулирование и субъективные решения.

Предложение Токаева органично дополняется другими шагами, которые уже реализуются в рамках Союза. В Казахстане уже запущен пилотный проект Smart Cargo, осуществляется перевод документации в электронный формат. Но предложение Токаева идёт дальше: он видит в ЕАЭС «геополитический мост между Востоком и Западом, Севером и Югом» и ставит амбициозную цель — превратить Союз в ведущий логистический хаб континента. Для этого, по его словам, необходимо объединить усилия всех государств-членов для формирования единого транспортного каркаса, встроенного в глобальные цепочки поставок.

В том же направлении движется и Комиссия ЕАЭС. В 2026 году, как сообщил министр по энергетике и инфраструктуре ЕЭК Арзыбек Кожошев, должна полноценно заработать программа каботажных перевозок. Это позволит грузовому транспорту стран Союза предоставлять услуги на территории других государств-членов по пути следования — важный шаг к созданию действительно единого транспортного рынка. Продолжается цифровизация: запущен пилотный проект по применению электронных международных транспортных накладных e-CMR, разрабатывается программное обеспечение для безопасного крепления грузов, проводятся мероприятия по внедрению навигационных пломб.

Подводя итог, можно сказать, что Евразийский экономический союз прошел путь от развивающегося интеграционного проекта до реального механизма взаимной поддержки. В условиях, когда глобальная торговля все больше фрагментируется, а логистические цепочки разрываются, ценность предсказуемых правил игры и единого рынка с населением почти в 200 миллионов человек возрастает многократно. Инициативы по цифровизации, расширение сети торговых партнеров и переход на национальные валюты создают тот запас прочности, который позволяет Союзу развиваться. И если в 2026 году странам‑участницам удастся реализовать задуманное, то есть создать «бесшовную» логистику и завершить формирование общих рынков, то сегодняшнее геополитическое давление может обернуться для ЕАЭС эпохой экономического ренессанса.

snob.kg