В Нью-Дели произошло то, что ещё недавно казалось одной из самых сложных задач для БРИКС: расширение объединения не помешало участникам договориться. Теперь в его составе стало значительно больше государств, а вместе с ними — больше интересов и экономических связей.

Казалось бы, чем шире круг участников, тем сложнее найти общую позицию. Однако на саммите это удалось. 12–13 сентября лидеры одиннадцати государств утвердили Нью-Делийскую декларацию из 140 пунктов. В ней закреплены планы по развитию расчётов в национальных валютах, совместимости платёжных систем, увеличению финансирования через Новый банк развития, сотрудничеству в сфере искусственного интеллекта, а также созданию новых механизмов для торговли и инвестиций.

Центральной Азии важен такой результат. Формат БРИКС соответствует интересам региона, поскольку оставляет пространство для экономического сотрудничества без необходимости придерживаться единой позиции по более широкому кругу международных вопросов. Но главное изменение произошло ещё до саммита в Нью-Дели. После расширения БРИКС приобрел черты более широкой экономической сети, внутри которой уже формируются собственные финансовые институты, торговые связи и механизмы расчётов. Самым конкретным инструментом БРИКС остаётся Новый банк развития. За время работы через него было профинансировано проектов почти на 43 млрд долларов. После саммита президент НБР Дилма Руссефф заявила о планах увеличить объём инвестиций и долю финансирования в национальных валютах.

Участие в работе банка даёт Ташкенту новые возможности. В 2026 году Узбекистан стал первой страной Центральной Азии, вошедшей в капитал банка. На фоне растущих потребностей региона в энергетике, водных ресурсах, транспорте и промышленности доступ к долгосрочному финансированию помогает реализовывать крупные проекты. При этом Узбекистан продолжает сотрудничать с различными международными финансовыми институтами и одновременно получает доступ к механизмам финансирования НБР. Рост кредитования в национальных валютах даст Ташкенту возможность финансировать крупные инфраструктурные проекты без обязательной привязки к доллару.

Одним из главных вопросов финансового сотрудничества остаются расчёты. Единую валюту решили пока не изобретать. Удобнее платить друг другу теми деньгами, которые у них уже есть. Страны договорились расширять использование национальных валют во взаимной торговле, развивать трансграничные платежи и добиваться совместимости национальных платёжных систем. Если перевести дипломатический язык на обычный, задача довольно понятная: сделать так, чтобы деньги могли пересекать границы без квеста из банковских ограничений, конвертаций и длинных цепочек посредников. Вместе с тем Индия продолжает продвигать собственную систему UPI, Китай предлагает технологические решения в сфере цифровых платежей, а Россия уже несколько лет перестраивает систему внешних расчётов в условиях санкционного давления. Москва перед саммитом отдельно подчёркивала, что не ставит своей целью формальную «дедолларизацию», однако выступает за расширение доступных инструментов и механизмов международных расчётов.

Центральная Азия воспринимает происходящие изменения не как отвлечённую геополитическую теорию. Последствия таких решений довольно быстро превращаются в вопросы о дорогах, банках, переводах, нефти, газе и стоимости доставки. После 2022 года возникло немало прогнозов о том, что экономические связи региона с Россией резко сократятся. Но экономика, как обычно, оказалась менее склонна следовать готовым сценариям. Напротив, торговля пяти центральноазиатских государств с РФ в 2024 году превысила 45 млрд долларов. Для Казахстана двусторонний товарооборот с Россией составляет около 28 млрд долларов в год. Миллионы граждан стран региона продолжают работать в РФ и отправлять деньги домой. Даже в условиях санкций российский рынок и российская транспортная инфраструктура остаются важными элементами экономической системы ЦА.

В новых условиях российские компании стали активнее искать другие рынки, маршруты и расчётные механизмы, и в результате значительная часть внешней торговли РФ переместилась к партнёрам по БРИКС. По оценке BRICS+ Analytics, более половины внешней торговли России теперь приходится на ключевых партнёров БРИКС — примерно вдвое больше, чем до начала спецоперации на Украине. В итоге перестройка российской внешней торговли влияет не только на торговые потоки, но и на всю экономическую среду вокруг региона.

Саммит в Нью-Дели вывел эти тенденции на уровень высшей политики. Накануне встречи Нарендра Моди и Владимир Путин обсудили увеличение двусторонней торговли Индии и России с нынешних почти 70 млрд долларов до 100 млрд долларов к 2030 году. Индия продолжает покупать российскую нефть, несмотря на давление Запада, объясняя такой подход потребностями собственной энергетической безопасности. Одновременно Москва предлагает использовать БРИКС для развития технологий, инфраструктуры, инвестиций и платежей.

Для Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана подобная трансформация имеет непосредственное значение. Наши экономики уже связаны с российской через торговлю, энергетику, транспорт и рынок труда. Российские компании, банки и грузоперевозчики наращивают работу с Китаем, Индией, Ираном и странами Залива. Центральная Азия оказывается частью этих изменений. Поэтому интерес региона к БРИКС+ нельзя отделить от изменений в экономике РФ и внешней торговле в рамках объединения.

Астана пока не стремится к полноправному членству, но использует статус партнёра БРИКС для сотрудничества в энергетике, транспорте, сельском хозяйстве и технологиях. В 2025 году товарооборот Казахстана со странами БРИКС+ и партнёрами достиг примерно 72 млрд долларов. В Нью-Дели Касым-Жомарт Токаев говорил о секторах, где Казахстан может предложить странам Глобального Юга конкретные активы: уран, нефть, металлы, аграрную продукцию и транзитную инфраструктуру.

Индийское направление добавляет к общей картине ещё один важный аспект — развитие транспортных связей между Южной и Центральной Азией. У географии есть неприятная привычка вмешиваться в большую политику. Индии нужен выход в Центральную Азию, но прямой сухопутный путь упирается в Пакистан. Поэтому приходится искать обходные дороги — и здесь на первый план выходит иранский Чабахар. Для Казахстана и других центральноазиатских государств, в свою очередь, расширение таких маршрутов открывает дополнительные возможности для выхода на индийский рынок, тогда как Иран получает перспективу увеличения транзитных доходов. Россия также заинтересована в формировании южного транспортного направления, обеспечивающего более удобный выход к рынкам Индийского океана. В результате транспортный проект, который ещё недавно выглядел преимущественно как индийско-иранская инициатива, становится частью более крупной системы связности.

Правда, 2026 год одновременно показал и уязвимость формирующейся системы. Военная эскалация вокруг Ирана, включая американские удары по территории страны, повысила риски для работы порта и сухопутных маршрутов через Иран. Дополнительным препятствием остаётся политика Вашингтона, которая ограничивает возможности экономического сотрудничества с Ираном и создаёт дополнительные риски для участников транспортных проектов. Индии приходится учитывать не только безопасность маршрутов, но и возможные последствия такого давления. Но сам факт, что вопрос о «Чабахаре» обсуждается одновременно в индийском, иранском, российском, центральноазиатском и более широком бриксовском контексте, показывает, насколько тесно теперь связаны транспортные интересы этих государств.

Параллельно меняется и состав самого БРИКС, благодаря чему объединение получает новые экономические и геополитические возможности. Расширение добавило в его состав государства с разными ресурсами, рынками и стратегическими интересами. Саудовская Аравия и ОАЭ усиливают финансовую составляющую БРИКС благодаря капиталу и тесным связям с мировыми рынками. Индонезия открывает для объединения выход на крупнейшую экономику Юго-Восточной Азии, а Египет укрепляет связи с арабским миром и Африкой и одновременно имеет важное значение благодаря Суэцкому каналу. Таким образом, расширение оказалось важнее простого увеличения числа флагов за столом.

В Нью-Дели новая конфигурация БРИКС проявилась особенно хорошо. Китай выступил с предложением создать открытую платформу сотрудничества в сфере искусственного интеллекта, а Индия сосредоточилась на развитии цифровой инфраструктуры, платёжных систем и инициативы BRICS Risk Lab. Новый банк развития, в свою очередь, заявил о расширении финансирования в национальных валютах, а участники саммита поддержали создание новой инвестиционной платформы. При этом стороны не стали превращать встречу в спор о единой валюте или требовать от всех членов единой позиции по отношению к политике США.

Расширение показало, что БРИКС оказался устойчивее, чем ожидали его критики. На страны БРИКС+ приходится около половины мирового населения и примерно 40% мировой экономики. Решения, принятые в Нью-Дели, подтвердили способность нового состава объединения сохранять общий формат и одновременно развивать практическое сотрудничество. НБР увеличивает финансирование, расчёты в национальных валютах переходят в рабочую повестку, а участники укрепляют торговые и инвестиционные отношения. При сохранении этой динамики экономические связи Центральной Азии с участниками объединения будут становиться теснее. А настоящая проверка договорённостей произойдёт в банках, на дорогах, в портах и на рынках.

snob.kg