Неторопливое движение денег не устраивает бизнес-сообщество ни Киргизии, ни ЕАЭС в целом
rerion.kg

В центре Азии - в центре событий!

Аэропорт «Манас». Прибыль или политика?

Развитие одного из ключевых объектов национальной экономики должно отвечать стратегическим интересам экономики Кыргызстана

Подайте Кыргызстану или есть ли «жизнь» без долговых займов?

Известный экономист Кубат Рахимов рассказал, чем грозит республике нынешняя финансовая политика властей

Депутатская комиссия сделала выводы по аварии на ТЭЦ

Депутаты Жогорку Кенеша пришли к выводу, что к аварии на Бишкекской ТЭЦ, произошедшей в результате нецелесообразного использованию китайского кредита, полученного на ее модернизацию, причастны трое бывших премьер-министров.

Интеграция

Неторопливое движение денег не устраивает бизнес-сообщество ни Киргизии, ни ЕАЭС в целом

krrf

О том, как работает и насколько эффективен Российско-киргизский фонд развития (РКФР), созданный в рамках ЕАЭС, «Ритму Евразии» рассказал ведущий киргизский экономический эксперт Кубат Рахимов.

– Российско-киргизский фонд развития, созданный для поддержки экономики республики при вступлении в ЕАЭС, до сих пор не заработал на полную мощь. Грубо говоря, деньги лежат мертвым грузом, изначально заявленный капитал в 500 миллионов долларов не востребован полностью. То есть, несмотря на более выгодные, чем в коммерческих банках, условия выдачи кредитов, активности киргизского бизнеса не заметно. С чем это связано?

– Я как-то уже говорил, что кредиты фонда предназначены в первую очередь для промышленных проектов. На наш бизнес предпочитает строить рестораны и супермаркеты, а не заводы. Почти нет у нас промышленного бизнеса, есть торговый и сервисный. Но раз так, то следует открыть, скажем так, закрома фонда не только для кыргызского бизнеса, но и для предпринимателей-промышленников из стран ЕАЭС. Уверен, что, например, в Белоруссии найдутся люди, которые захотят вести дела в Кыргызстане, но при условии поддержки их проектов в целом.

– Министр экономики КР Олег Панкратов еще два года торжественно на конференции по случаю 25-летия установления киргизско-российских дипотношений заявил, что в РКФР освоено почти за два года менее половины денег. И тогда же прозвучала информация, что в фонд поступит еще полмиллиарда. Но темпы освоения этих финансовых ресурсов все те же, неторопливые. Может, не нужен этот фонд? Может, российскому бизнесу эти деньги нужнее?

– Когда создавался фонд, была изначально озвучена цифра в 1 миллиард долларов. 500 миллионов – это уставный фонд и 500 миллионов – пополнение капитала фонда за счет выпуска ценных бумаг. И этот выпуск бумаг подразумевался на втором этапе, только после освоения первых 500 миллионов, которые, как оказалось, какие-то то ли проклятые, то ли заколдованные. Пока освоено около 300 миллионов долларов. На этом запас залоговой стоимости кыргызского бизнеса закончился.

Что это за запас? РКФР создан, несмотря на то что называется фондом развития, в режиме квазибанка. И как банк, дает кредиты под залог имущества. По логике Кыргызстану нужно, и об этом я говорю уже лет шесть, фонд проектного финансирования. То есть не выдавать кредиты, а потом бегать за бизнесменами, которые не могут вернуть деньги, а выступать в первую очередь как соучредитель, акционер, как такой субъект, который разделяет риски.

В таком режиме работает Европейский банк реконструкции и развития. Он, к примеру, участвует в режиме проектного финансирования в проектах с достаточно высоким уровнем риска по банковским меркам. В итоге ЕБРР получал до 500% прибыли на выходе, когда продавал свои доли акций. Компания, которая брала кредит, работает, имеет высокую капитализацию, она в плюсе, банк – тоже. Все счастливы и довольны. А банк перекинул деньги на следующие проекты и пошел дальше.

У нас же с РКФР этого не случилось. К слову, и ЕБРР работает с государственными проектами. У нас это – Токтогульская ГЭС, строительство дорог. А на что потратил деньги РКФР, кроме кредитов, которые называют инвестициями? На выкуп ценных бумаг, кыргызских государственных облигаций. И я не знаю, где эти облигации. В портфеле фонда?

– Так нужен РКФР или нет? Может, его закрыть, чтобы деньги зря не лежали? Или как-то переформатировать его?

– Истина, как говорится, где-то посередине. Когда обсуждался вопрос вступления Кыргызстана в ЕАЭС, как мне рассказывал один из министров страны-участницы союза, отвечающий за интеграцию, ставился вопрос, чтобы этот фонд был с участием Белоруссии и Казахстана, естественно, с их финансовыми долями. Россия отказалась. Белоруссия и Казахстан встали в позу. Россия утверждала, что не может пустить Кыргызстан в ЕАЭС в неподготовленном виде, нужны преобразования, поэтому мы, мол, сами создаем свой фонд.

Мои коллеги в Евразийской экономической комиссии четко разделяют действия РКФР как двухстороннего фонда и какие-то эффекты от евразийской экономической интеграции. Такой вот парадокс. А мы в Кыргызстане не разделяем «братьев-близнецов»: а) что делает Россия через РКФР и б) собственно евразийскую интеграцию. Поэтому на выходе – картина маслом: фонд не стал фондом проектного финансирования, не затащил в республику вслед за собой серьезный российский бизнес.

Я где-то с 2015 года пишу и озвучиваю одну простую вещь – РКФР должен финансироваться российским, белорусским, казахстанским, армянским бизнесом, который может войти в Кыргызстан, компаниями, которые заинтересованы в создании каких-то бизнес-структур в нашей стране. Фонд не должен концентрироваться на сугубо кыргызстанских компаниях, которые не обладают достаточной мощью, чтобы освоить суммы, предлагаемые фондом, у которых нет залоговой базы, технологий, кадров, управленческого опыта и так далее.

То есть, по идее, РКФР должен открыть свои филиалы в Москве, Астане, Минске, Ереване и на регулярной основе работать с местным бизнес-сообществом. Уговаривать предпринимателей, говоря им, мол, ребята, у нас тут лишние 200-300 миллионов. А если у вас все получится и вы зайдете с чем-то правильным и полезным, то мы по щелчку выпустим ценные бумаги и еще дадим денег на дальнейшее развитие. Вы только начните бизнес в Кыргызстане. И принимать залоги и обеспечение в их странах, в увязке с теми цепочками стоимости, которые уже имеются или создаются с участием определенной кооперации со своими будущими дочерними предприятиями в Кыргызстане.

По сути, РКФР должен преобразоваться в Евразийский фонд развития со штаб-квартирой в Бишкеке и работать с длинными цепочками стоимости внутри ЕАЭС.

– Если это разумно, то почему ничего меняется?

– Вопрос не ко мне. На меня странно смотрят, когда я это озвучиваю. Говорят, мол, почему мы должны это делать, ведь это – российско-киргизский фонд. Но на самом деле у всех есть интересы здесь. У тех же казахов есть проекты. Уже давно закрылся Кыргызско-казахский фонд развития с уставным капиталом в 100 миллионов долларов, созданный еще в 2007 году, он так и не работал нормально. Но у казахстанского бизнеса есть здесь интересы. На меня раз в месяц как минимум выходят бизнесмены из Казахстана с просьбой разъяснить ситуацию на бизнес-пространстве Кыргызстана. Белорусы тоже потихоньку работают: построили дрожжевой завод, помогли по «сахарной» программе. Но полноценного механизма взаимодействия бизнеса разных стран-членов ЕАЭС не существует.

И если мы хотим нормально освоить хотя бы 200 миллионов долларов фонда, мы должны деактивировать, нейтрализовать слишком банкирский подход в фонде. Сейчас фондом руководят банкиры, лично против них ничего не имею, они прекрасные специалисты, но должен заниматься этим макроэкономист, человек, который понимает и чувствует структуру макроэкономики, который понимает, как перезапустить проект.

И надо учитывать, что в Кыргызстане бизнес можно условно разделить на три категории. В первой – те, кто достиг определенного успеха, но за счет, скажем так, серых схем. Как только возникает опасность проверок и ревизий, эти люди уходят в тень. Им не нужны кредиты, легальные кредиты и легальная работа. Во второй категории – компании среднего бизнеса, основная масса которых вышла из советских предприятий, продолжила, превратила социалистические предприятия в капиталистические. Они готовы расширяться и продвигаться. Но их мало. И опять же вопрос залоговой стоимости. К третьим можно отнести мелкую буржуазию, да и часть средней тоже. Они достигли определенного успеха, у них есть определенный набор из стандартов благополучия. Им ничего не нужно. Им хватает того, что есть.

И эти категории надо учитывать. То есть примерно 7% бизнесменов можно назвать пассионариями, которые готовы к переменам, готовы развиваться и, что важно, рисковать. Но они пока в таком непонятном положении. Я разговаривал с одним нашим промышленником, который оказался в затруднительном положении, когда в прошлом году закрылась казахстанско-кыргызская граница после межгосударственного конфликта. Он рассказал, что заложил квартиру матери, чтобы купить небольшую производственную линию. Но граница тогда оказалась закрыта, его продукция на экспорт не пошла. И что ему делать было? Что ему вписать в документы, в пункт, где речь идет о залоге, если он попросит кредит в РКФР? Перезакладывать ту же производственную линию?

Хорошо, что граница открылась, предприниматель отделался легким испугом, но завтра как ему расширяться, если все заложено-перезаложено? Готов ли фонд войти в долю, где есть бизнес, но уже нет залогов? Вопрос вопросов.

Словом, Российско-киргизский фонд развития может заработать активно и позитивно. Но нужны серьезные изменения, чтобы фонд действительно служил на благо наших стран.

Беседовал Эгамберды Кабулов



Добавить эту страницу в вашу любимую социальную сеть
 

Аналитические издания

Booktet1

Партнеры

pikir