Джихад в Средней Азии
rerion.kg

В центре Азии - в центре событий!

Аэропорт «Манас». Прибыль или политика?

Развитие одного из ключевых объектов национальной экономики должно отвечать стратегическим интересам экономики Кыргызстана

Подайте Кыргызстану или есть ли «жизнь» без долговых займов?

Известный экономист Кубат Рахимов рассказал, чем грозит республике нынешняя финансовая политика властей

Депутатская комиссия сделала выводы по аварии на ТЭЦ

Депутаты Жогорку Кенеша пришли к выводу, что к аварии на Бишкекской ТЭЦ, произошедшей в результате нецелесообразного использованию китайского кредита, полученного на ее модернизацию, причастны трое бывших премьер-министров.

Безопасность

Джихад в Средней Азии

Dzhihad

В конце прошлого года ФСБ объявила о предотвращении терактов, которые под Новый год и выборы якобы планировали организовать уроженцы Средней Азии.

Среди их целей, как рассказывали силовики, числился даже Казанский собор. На кадрах оперативной съёмки, которая разошлась по СМИ, было видно, как оперативники изымают у предполагаемых террористов целый арсенал: автоматы и гранаты. Несколькими месяцами раньше, летом 2017 года, представители ФСБ тоже отчитывались о раскрытии террористических ячеек, состоявших из приезжих из Средней Азии.

По данным консалтинговой компании Soufan Group воевать в Сирию уехало свыше девяти тысяч уроженцев из стран экс-СССР, в том числе почти три с половиной тысячи россиян. Поздравляя военных с Днём защитника Отечества, Владимир Путин озвучил схожие цифры. По просьбе самиздата журналист Дмитрий Окрест отправился в Киргизию, откуда в Сирию, по разным данным, уехало порядка пятисот человек, чтобы изучить, что толкает среднеазиатскую молодёжь к радикализации.

Бишкекские сирийцы

В апреле 2017 года в результате теракта в петербургском метро погибло шестнадцать человек, включая самого смертника. Летом из жалоб предполагаемого организатора взрыва стало известно про «секретную тюрьму» ФСБ в Подмосковье, где подозреваемых пытают током и газом ещё до официального задержания. Эти слова подтвердили ещё несколько потерпевших, которые пожаловались в Европейский суд по правам человека. Всё это время силовики публиковали динамичную видеосъёмку задержаний предполагаемых десяти соучастников — уроженцев Средней Азии, батрачивших на низкооплачиваемых работах.

«Здесь произошли две революции, но народ ничего не получил. Нет социальных лифтов, но есть классовое расслоение», — рассказывает член Совета улемов Киргизии Кадыр Маликов, бывший советник министра МВД. Ради безопасности он договаривается встретиться в крупном торговом центре Бишкека, где среди рядов с купальниками и исламскими благовониями снуют шумные покупатели.

Такие меры безопасности оправданны: на Маликова трижды покушались религиозные радикалы, обвиняющие богослова в отступлении от ислама. В последний раз на него напали два вооружённых человека, которые после покушения уехали в Сирию. Об этом инциденте Маликову теперь напоминают несколько крупных шрамов на лице и шее, которые он прикрывает шарфом. За ним повсюду следует охранник, а ещё он не расстаётся с пистолетом «Байкал», владение которым постоянно совершенствует на стрельбище.

Но всё это Маликов называет не самой главной проблемой, больше его беспокоит другое: «По закону духовенство не может говорить о политике в исламе. Любые рассуждения о халифате и правилах джихада будут восприняты пропагандой, и главное — имамы сами боятся. От властей, несмотря на их призыв агитировать, против радикалов нет законодательных гарантий безопасности — нам даже не дали социалку для семей убитых теологов. Поэтому имамы и не выступают против «Исламского государства» (ИГ)*.

Тех, кто отправился на Ближний Восток, в Средней Азии называют «сирийцами»: по официальной статистике, из Киргизии уехали более пятисот человек. Маликов считает, что на самом деле цифра как минимум вдвое больше: «Есть многочисленные обращения семей, которые рассказывают о звонках уехавших в Сирию, но о них предпочитают не говорить.

Растёт и динамика выездов: в 2012 году уехали восемь человек, в 2014 году — уже более двухсот. Затем Россия вмешивается в сирийские дела — и отток киргизов прекращается на время. Это не значит, что прекратилась радикализация, — просто люди решили остаться здесь и создавать ячейки на месте, ведь поступил приказ от амиров расширять территорию джихада».

По его словам, часть «сирийцев» сначала как трудовые мигранты едут в Россию, а потом уже дальше. Например, питерский смертник Акбаржон Джалилов тоже выезжал в Турцию, последний перевалочный пункт перед броском в Сирию, но был депортирован оттуда в декабре 2016 года.

Белый чай, халал и насвай

Киргизия до сих не может определиться с самоидентификацией: здесь действуют негласные запреты на пение муэдзинов в жилых районах, устанавливают памятники языческому богатырю Манасу, между собой говорят на русском, носят и буркини, и мини-юбки, в горах полно западных туристов, а на рынке в открытую продают насвай. Мясные лавки украшены надписью «халал», а в кафе водку подают в чайниках как «белый чай».

«Для Запада мы часть мусульманского мира, а для соседей мы слишком европеизированные — философ Ибн Рушд здесь менее известен, чем Пушкин или Ницше. После развала СССР рухнула идеологическая машина, построенная на идеях коммунизма и атеизма, а вакуум стал заполняться национальным и религиозным. В постсоветских странах с преимущественно мусульманским населением остро стоит вопрос светскости и религиозности. Киргизские власти — наследники советской системы, для которых светскость — это полное отделение религии от государства, так как считают её угрозой своей власти», — объясняет Кадыр Маликов.

В охраняемом автоматчиками бишкекском аэропорту перед вылетом вместе с бесплатными SIM-картами раздают официальные справочники о правилах работы в России. В брошюрах предупреждают о риске попасть в неблагоприятное окружение и призывают избегать общества верующих. «Могут склонить к совершению экстремистской и террористической деятельности. Вербовщик может предлагать деньги и вступление в ряды запрещённых организаций», — напутствует справочник уезжающих на заработки.

И тому есть объяснение: в вышедшем в ноябре игиловском фильме «Пламя войны—2*» мелькает настоящий интернационал: африканцы, среднеазиаты, арабы, индонезийцы. С марта информационный ресурс «Шам Жаңылыктары» (в переводе с киргизского «Новости Сирии») публикует видеоприветы воюющих на Ближнем Востоке выходцев из Средней Азии, где славят Аллаха, отчитываются о проделанной работе и напоминают оставшимся дома, чтобы те не бездельничали.

Схожая картинка в продукции медиацентра «Хайят Тахрир аш-Шам»*, конкурирующей с ИГ организацией. Близкий к медиацентру видеоблогер Фарук Шами, который освещает войну, после нескольких дней раздумий отказался от интервью. «Я не могу сказать, откуда наши братья, когда заинтересовались и сколько их, — это может навредить мусульманам», — заявил Фарук, увидев предварительный список вопросов. По словам Маликова, ещё в 2012 году сирийский муфтий сообщил, что в тюрьме встретил четырёх киргизских бойцов.

В киргизских супермаркетах в среднем продаётся около двадцати изданий, бóльшая часть на русском. Половина — франшизы российских таблоидов, половина — местные. И почти во всех есть новости экстремизма: вести с сирийских фронтов, интервью с анонимным силовиком или исповеди раскаявшихся. Для борьбы с джихадистами в 2016 году при поддержке спецслужб вышел фильм «Не моя война», где родственники и официальный представитель комитета нацбезопасности предостерегают молодых об опасности сарафанного радио и WhatsApp.

«На окраинах Бишкека всюду мазанки, и это причина роста числа тех, кто ищет в религии ответы на сложные вопросы: простой народ ищет идеологические ориентиры. Люди начинают утверждать, что кредит доверия падает и к светской власти, и к официальному духовенству. Возникает опасность, когда на протестную почву, особенно среди молодёжи, приходят радикалы», — рассказывает богослов Маликов.

«Исламское государство» считают опасным не только в Средней Азии: организацию назвали самой серьёзной угрозой для национальной безопасности участники опроса исследовательского центра Pew Research, изучавшего мнения граждан тридцати семи стран.

Халифвт – чат

После активной зачистки администрацией «ВКонтакте» в 2014–2015 годах исламистских сообществ большинство сочувствующих джихаду в Сирии переселились в Facebook и Telegram. Впрочем, риск бана остаётся: например, только за осень мессенджер заблокировал 25 374 каналов и ботов, связанных с ИГ. Переписка в соцсетях стала плодотворной почвой для шуток со стороны твиттер-аккаунта Д///ихад, сэволюционировавшего от стилизации под телеканал «Дождь» до одного из самых популярных Telegram-каналов на тему исламского радикализма.

Из-за блокировок общее количество чатов варьируется, но можно насчитать пять ключевых, в каждом из которых свыше полутысячи пользователей. Основная масса активных пользователей чатов из Средней Азии представлена таджиками, утверждает представитель канала Сейфулла Шишанин, который взял свой ник в честь чеченского полевого командира.

«Таджиками являются администраторы одной из сетей чатов и каналов ИГ, и таджики там чувствуют себя более свободно — например, могут писать отдельные сообщения на таджикском. При этом достаточно много в Telegram и узбеков, что заметно по количеству подписчиков каналов ИГ на узбекском. Выходцы из Киргизии встречаются, но их заметно меньше. Напоминания, что нужно выходить на джихад, появляются в чатах ежедневно, однако едва ли можно говорить, что хотя бы сколь-нибудь значимая часть посетителей чатов готова перейти от слов к действию. Кроме того, те, кто очень хотел, уже давно уехали, а тем, кто захотел только сейчас, путь всё равно отрезан: попасть на территорию ИГ в Сирии и Ираке сейчас крайне сложно», — рассказывает Шишанин.

По словам модератора, среди сети таджикских чатов большинство пользователей являются трудовыми мигрантами — это заметно по временным рамкам активности, которая в целом указывает на присутствие большинства пользователей в московском часовом поясе. Однако учитывая необходимость соблюдать конспирацию, опыт жизни в России «практически не обсуждается». По словам представителя Д///ихад, типичные черты пользователя — до тридцати лет, чаще вместо высшего образования — ПТУ, безработный (либо неквалифицированный труд).

Несмотря на критику национализма в Коране, прихожане из Башкирии, Кавказа и Средней Азии отчётливо обособлены в московской Соборной мечети даже во время намаза. Впрочем, представитель Д///ихад говорит, что националистические темы видны и в ИГ: он вспоминает про конфликт между представителями чеченского и таджикского батальонов, закончившийся массовыми убийствами, и жалобы ингушей, таджиков и киргизов, недовольных тем, что казахи предпочитают оставаться в резерве, а остальных гонят на убой.

Он утверждает, что бóльшая часть общения в чатах не отличается особым разнообразием: в основном тексты на религиозную тематику и новости из зоны боевых действий. «Хотя в таких дискуссия братья проявляют полную некомпетентность, например спрашивая, чтó происходит в том или ином городе, предполагая, что его удерживает ИГ, хотя оттуда боевиков выбили ещё год назад. Редко могут в тематических чатах обсуждать и изготовление взрывчатки, и информационную безопасность». Сегодня в тренде — обсуждение Чемпионата мира по футболу в России, который активно требуют остановить любой ценой. В конце 2017 года появилось несколько агитплакатов с видами московских достопримечательностей, с призывом действовать.

Окно террористических возможностей

К новостям о перестрелках с силовиками на Кавказе давно привыкли, поэтому для российского зрителя, судя по читаемости новостей, наиболее запоминающимися стали теракты в Барселоне, Петербурге и в Сургуте, где выходец из Дагестана ранил восьмерых топором и ножом. Спустя несколько часов появилось видео с его присягой ИГ.

Сургут — один из промышленных центров Тюменской области, где на добыче нефти и газа работает множество вахтовиков, в том числе из диаспор узбеков, таджиков и киргизов. Значительная часть собравшихся в Сирию выехала из Тюменской области, в том числе этнический русский Джихади-Толик, известный благодаря отрезанию голов на камеру. С 2013 года в регионе из-за смены персонального состава сотрудников ФСБ, работающих с религиозными радикалами, началось давление на всех мусульман, подозреваемых в салафизме**, рассказывает кандидат исторических наук Игорь Бобров, который много лет занимался этническими проблемами и профилактикой экстремизма.

«Объяснили, что не имеют права вести пропаганду против российского общества. Часть задержали и депортировали, один шейх пропал в Москве, а шариатский судья уехал в Турцию, хотя читал проповеди против ИГ. В итоге усилилось отчуждение заметной части мусульман от российского общества, а исламское сообщество стало менее проницаемо для органов», — говорит Бобров. По его словам, только с юга области к ИГ присоединилась сотня человек.

«К теракту в Петербурге отнеслись настороженно. Звучало мнение, что спецслужбы всё подстроили, но позже был взрыв восторга. Барселону сторонники обсуждали активно, радуясь теракту и сокрушаясь, что им не хватает смелости осуществить подобное. Сургут обсуждали ещё более интенсивно, ставя друг другу в пример решимость террориста, — фото нападавшего поместили на многочисленные плакаты», — вспоминает Шишанин из Д///ихад.

«Среди представителей органов власти есть сторонники радикализации, которые лоббируют соответствующие интересы, в том числе в Совете при президенте. Существует реальная проблема утечки информации, так как силовики берут деньги у салафитов. При этом салафиты, в отличие от окружающих, отрицают национальное, считая это греховным», — рассказывает один киргизский проповедник, предпочитающий инкогнито из-за своей откровенности. По словам узников секретной тюрьмы ФСБ, киргизские спецслужбы активно сотрудничали с российскими, а изучение обращений в ЕСПЧ и заявления адвоката свидетельствуют о соответствующей доказательной базе.

Проповедник, пожелавший остаться анонимным, утверждает, что в 2017 году в киргизских тюрьмах началась радикализация заключённых. «Во-первых, осуждённые за разбой и воровство религиозники сидят в обычных блатных хатах, где успешно проповедуют. Во-вторых, вместо борьбы за контроль сторонники ИГ и Аль-Каиды* предпочли объединиться ради переброски книг и налаживания телефонной связи. Разногласия — между верхушками в Сирии, а филиалам делить нечего», — говорит он. И добавляет, что места заключения стали «настоящими религиозными школами», но с тюремными джамаатами не ведётся никакой работы.

В свою очередь Маликов утверждает, что у имамов нет знаний политического ислама и в религиозных диспутах они не могут найти нужный стих Корана, чтобы доказать заблуждения ИГ: «Муллы не владеют соцсетями и работают по-старпёрски. Религиозные конференции проводят для отписок, а профилактики не проводится: нет ни идей, ни денег, вот и пожинаем плоды».

https://batenka.ru/protection/terrorism/why-kyrg/



Добавить эту страницу в вашу любимую социальную сеть
 

Аналитические издания

Booktet1

Партнеры

pikir