rerion.kg

В центре Азии - в центре событий!

Антитеррористическая повестка ЕАЭС: как противостоять угрозам и вызовам

В Бишкеке обсудили перспективы формирования антитеррористической стратегии стран Евразийского экономического союза

Почему скачут цены на ГСМ?

С начала текущего года в республике началось стремительное повышение стоимости удорожание горюче-смазочных материалов.

ЕЭК позаботится о трудящихся ЕАЭС

Граждане ЕАЭС, имеющие долгосрочные трудовые договора, получат право на временное или постоянное проживание в государстве трудоустройства.

Безопасность

Ерлан Карин: Причина радикализации в Казахстане заключается в проблеме маргинализации молодежи

karin

Директор Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК Ерлан Карин дал экспертную оценку трагическим событиям 18 июля в Алматы.

Как известно, жертвами нападения на районный отдел полиции и перестрелки стали сотрудники правоохранительных органов и силовых структур. Публикуем текст выступления известного казахстанского эксперта на пресс-конференции в Службе центральных коммуникаций:

- Трагические события, которые произошли вчера, безусловно, это серьезный урок для нас всех – и общества, и государства, и повод объединить наши усилия в решение проблем противодействия угрозам терроризма. Фокусируясь на возможных атаках террористических организаций извне, мы недооценили степень угрозы, исходящей изнутри, от так называемых спящих радикальных ячеек. Недооценка этой угрозы, как мне кажется, до сих пор сказывается на общей ситуации. Причем недооценка происходит как на уровне государства, так и на уровне общества.

После событий 2011-2012 гг. мы как-то быстро самоуспокоились. И произошедшие события расценивались как разовые всплески радикализма. К сожалению, угроза терроризма и экстремизма – это долгосрочный тренд, и государств, и обществу надо настраиваться на долгую борьбу с этой угрозой.

Конечно, пока есть еще вопросы – насколько я понимаю из вчерашнего брифинга главы Министерства внутренних дел – как расценивать мотивы данного преступления, как в целом классифицировать его – как террористический акт или как криминальную акцию. Но независимо от окончательной оценки, по моему мнению, сохраняется очень серьезная угроза рецидива событий, подобных тому, что произошли 18 июля в Алматы и 5 июня в Актобе. Необходимо провести тщательный анализ не только самой ситуации, причин и факторов, которые способствовали ей, но и рассмотреть действия всех служб с целью повышения эффективности системы реагирования на подобного рода угрозы.

Хотел бы отметить два ключевых момента. Во-первых, всем структурам, которые задействованы в противодействии терроризму, прежде всего, Антитеррористическому центру необходимо продолжить дальнейшее укрепление групп информационного реагирования с учетом того, что имеются пробелы в этой сфере, запаздывание информации.

Хотя, по оценке многих моих коллег-экспертов и представителей журналистского цеха, вчера удалось оперативно наладить информационную службу, своевременную подачу и реагирование на разного рода сведения. Из этого следует, что работа над ошибками ведется, выстраивается новая схема взаимодействия государственных служб и общества. Благодаря этому вчера мы видели, что, несмотря на шквал разного рода непроверенной информации и панических сведений, специальным органам удалось наладить своевременное реагирование, быстро локализовать слухи, успокоить общественность, вовремя разъяснить отдельные моменты.

Я думаю, что это очень хороший и позитивный момент, над этим, видимо, нужно и дальше продолжать работать. Это, конечно, наша общая задача. И она заключается не только в работе соответствующих служб, но и в повышении специальной подготовки самих сотрудников средств массовой информации к работе в кризисных ситуациях. Несколько недель назад я принял участие в специальном семинаре, который был организован Министерством обороны для журналистов. Я думаю, что и другим ведомствам, не только Министерству обороны, можно проводить подобную работу.

Во-вторых, надо проводить мероприятия и разъяснения по общей антитеррористической подготовке населения. Этот момент тоже упускается из виду. В свое время мы ввели несколько уровней террористической опасности – желтый, оранжевый, красный. Однако население по-прежнему не владеет информацией, не знает как реагировать на введение режима террористической опасности. Даже по тем кадрам, которые мы вчера видели, можно сказать, что, с одной стороны, хорошо, когда простые граждане помогают раненным, с другой стороны, это не соответствует общим требованиям безопасности, обеспечению порядка. В этом плане, мне кажется, нам предстоит еще очень много работы.

Напомню также, что распространение ложной информации тоже играет на руку преступникам, затрудняет работу силовикам, отвлекает их ресурсы на то, чтобы перепроверить, вовремя опровергнуть информацию, дать новые сведения. Этот момент тоже нельзя упускать из виду, потому что мы все живем в новое время, когда средства массовой информации играют особую роль, повышается значение социальных сетей.

Что касается событий в Алматы: учитывая, что эта атака произошла спустя небольшой промежуток времени после теракта в Актобе, естественно, все видят в этом влияние одной волны радикализации. Тем не менее надо подчеркнуть, что у терроризма в Казахстане нет серьезной институциональной и идеологической основы, пока мы имеем дело с разрозненными радикальными ячейками. Чаще всего в Казахстане они представляют собой скрещенные с криминалитетом религиозные сообщества. Однако действия таких ячеек или одиночек представляют не меньшую опасность, чем деятельность организованных групп, поскольку сложно предугадать их планы.

Мы изучили материалы уголовных дел по статье «Терроризм» с 2003-го по 2013 годы, всего была проанализирована деятельность 17-19 различных групп, биографии 227 человек, которые так или иначе причастны к террористической и экстремисткой деятельности. И основываясь на этом анализе, мы сделали своеобразную классификацию этих групп, разделили их на несколько видов. И должен сказать, что большинство групп, которые действовали в свое время в Казахстане, не придерживаясь определенных крайне экстремистских религиозных взглядов, в большей степени промышляли обычным криминалом – чаще всего разбоем, грабежами, рэкетом и т.д. Это особенность проявления радикализма в Казахстане.

Многие наши сограждане считают, что террористы нападают только на сотрудников правоохранительных органов. Это мнение ошибочно, поскольку мирные жители, это показывают результаты нашего анализа, также становятся жертвами в результате действий радикальных групп, либо оказываясь на пути преступников, либо становясь жертвами целенаправленных преступных деяний.

Большинство акции, которые в экспертной среде и в правоохранительных структурах классифицируются как террористические акты, чаще всего являются своеобразным актом возмездия или предупреждением от радикальных групп на те меры сдерживания, которые предпринимаются силовыми структурами. Поэтому есть определенные схожие моменты во вчерашнем событии с теми акциями, которые имели место, например, в Таразе, в Актобе и других регионах Казахстана.

Таким образом, чаще всего такие группы не имеют четкого плана, действуют ситуативно. Конечно, мы говорим, что они планировали свои акции, однако в реальности они только замышляли или задумывали их, но никогда не разрабатывали четкого плана, не отрабатывали алгоритм действий. В основном мы имеем дело с событиями, произошедшими в результате спонтанных ситуативных решений.

Но это не означает, что деятельность таких ячеек не представляет опасности. Наоборот можно сказать, что деятельность подобного рода радикальных ячеек или даже одиночек представляет большую опасность, чем действия более организованных структур.

Участники радикальной группы, например, в Актобе, не были членами ИГИЛ (запрещенной в России - Ред.) или какой-либо другой международной террористической организации, но на них действовала косвенная пропаганда, распространенная в Интернете. Поэтому можно сказать, что за событиями в Актобе не стоит какая-либо группа или организация.

Причина радикализации в Казахстане заключается в проблеме маргинализации, особенно в молодежной среде, плюс криминализации. Конечно, сказываются и другие факторы, такие как безработица, низкие доходы, коррупция, которая усиливает проблемы социальной несправедливости в обществе и создает почву для проповедников радикализма.

Надо отметить, что, к сожалению, сегодня с этой угрозой сталкиваются многие страны, в последние два-три месяца мы наблюдаем всплеск радикализма в ряде регионов мира. Это и теракт в Орландо (США), это и недавние события в Ницце (Франция), в Бангладеш и т.д. Многие наши зарубежные коллеги, с которыми мы буквально вчера проводили по скайпу онлайн-конференцию, чтобы обсудить последние события, отмечают активизацию деятельности спящих ячеек и то, какую большую угрозу представляют собой так называемые одиночки, которые редко находятся на учете и под наблюдением, но в один миг приступают к совершению террористических акций.

Предотвратить подобного рода преступления становится очень сложно. Как показал недавний теракт в Ницце, радикализация террориста-одиночки, который не был членом какой-либо устойчивой группы, может быть, симпатизировал радикалам, посещал какие-то сайты, произошла очень быстро. Такую оценку дают наши европейски коллеги. Это общая проблема. Необходим очень тщательный анализ, трезвый и объективный подход. Я хотел бы еще раз призвать всех моих коллег-экспертов и СМИ к взвешенному подходу в анализе этой ситуации, потому что это имеет важное значение в освещении и дальнейшем развитии ситуации.

- Можно ли назвать атаки в Актобе и Алматы целенаправленной акцией против правоохранительных органов?

- Повторюсь, что по алматинским событиям пока еще идет следствие. Есть свой регламент, предусмотрен порядок проведения следственных мероприятий. Как известно, министр внутренних дел, давая свои разъяснения на брифинге, пока не оперировал в отношении произошедших событий термином терроризм. Тем не менее, да, мы видим определенную связь, определенное сходство событий в Актобе и Алматы, заключающееся в том, что объектами нападения становились сотрудники правоохранительных органов, или объекты, учреждения силовых структур, полицейские участки, здания Комитета национальной безопасности, воинские части.

Во время событий 2011-2012 гг. мы также наблюдали, что объекты правоохранительных структур становились мишенью для террористических атак. В этой связи многие мои коллеги-эксперты говорят о том, что в деятельности радикальных ячеек в Казахстане видно использование так называемой «дагестанской тактики», когда радикальные группы организовывали целенаправленные атаки против правоохранительных структур.

Я не разделяю такой оценки, потому что да, может быть, во время событий 2011-2012 гг. мы видели целенаправленные атаки, но говорить о том, что они используют какую-либо тактику – дагестанскую или северокавказскую – или вообще тактики деятельности других зарубежных радикальных организаций, я бы не стал. Потому что надо понимать, что когда мы говорим, что они использовали какую-либо тактику, это означает, что они тщательно планировали акцию, обдумывали схему, разрабатывали четкие маршруты, распределяли ролевые функции и т.д. Тактика предусматривает целый набор определенного рода действий, тщательно задуманных, спланированных, разработанных.

Возможно, в ходе терактов 2011-2012 гг. действия радикалов были продиктованы целенаправленной атакой. Но в последних событиях в Актобе и Алматы, на мой взгляд, идет лишь копирование. Надо иметь в виду, что большинство радикальных структур, а также одиночки, замышляя какие-либо акции, исходят из своих наблюдений, которые они черпают, в частности, в СМИ. Учитывая резонанс событий 2011-2012 гг. и теракта в Актобе, вполне возможно, что произошел просто заимствование знакомого сценария при планировании собственных действий.

- Вы затронули тему взаимодействия правоохранительных органов и средств массовой информации. На Ваш взгляд, насколько правильно освещались события в Алматы? Почему официальный комментарий поступил только спустя 11 часов после теракта?

- Согласно нашему мониторингу, официальные комментарии о создании штаба, введении красного уровня террористической опасности начали поступать спустя полтора-два часа. В то время как в 2011 году запаздывание дачи первых разъяснений достигало 6-7 часов. В 2011 году мы имели более серьезную проблему, поскольку официальные органы и правоохранительные структуры серьезно запаздывали с предоставлением какого-либо вообще разъяснения, что происходит в том или ином населенном пункте. Первый случай, когда мы столкнулись с террористической угрозой в июне 2011 года в селах Кенкияк и Шубарши Актюбинской области, информация поступила через несколько дней. И даже после того, как была проведена соответствующая работа, в лучшем случае официальные сведения начинали поступать спустя 6-7 часов.

Конечно, мы не говорим о том, что с освещением событий в Алматы не было проблем, но в любом случае мы видим, что правоохранительные структуры и государственные органы в целом учатся действовать в кризисных ситуациях и стараются своевременно предоставлять разъяснения. И нужно отметить, что несмотря на позднее время в Алматы в 10 часов вечера глава МВД провел брифинг. Подобного рода брифинги после терактов в Бельгии или во Франции проводились примерно по такому же алгоритму только после того, как была завершена основная часть силовой контртеррористической операции, когда были подытожены основные результаты. Таким образом, можно сказать, что наши службы научились работать со СМИ.

«ИАЦ»



Добавить эту страницу в вашу любимую социальную сеть
 

Аналитические издания

Booktet1

Партнеры

pikir